Разговоры об оценке жизни


«Она задумывалась, что, купив роскошный автомобиль, станет счастливее, но это оказалось ошибкой аффективного прогноза».

«У него по дороге на работу сломалась машина, и он в дурном настроении. Сейчас не стоит спрашивать его об удовлетворенности работой!»

«Большую часть времени она смотрится удовлетворенной, но если ее спросить, она произнесет, что несчастна. Видимо, вопрос Разговоры об оценке жизни припоминает ей о недавнешнем разводе».

«Покупка огромного дома сделает нас счастливее лишь на время. Нас сбивает иллюзия фокусировки».

«Он разделяет свое время меж обоими городками. Видимо, суровый случай лжехотения».


Выводы


Сначала книжки я познакомил читателей с 2-мя придуманными персонажами, какое-то время дискуссировал два вида людей и окончил 2-мя «я». Два Разговоры об оценке жизни персонажа – это интуитивная Система 1, которая производит резвое мышление, и томная, неспешная Система 2, которая отвечает за неспешное мышление, держит под контролем Систему 1 и пробует управлять ею в меру собственных ограниченных способностей. Два вида людей – это придуманные эконы, которые живут в мире теории, и гуманы, действующие в реальном мире Разговоры об оценке жизни. Два «я» – это ощущающее «я», которое проживает жизнь, и вспоминающее «я», которое ведет подсчет и воспринимает решения. В заключительной главе я рассмотрю некие выводы из 3-х этих разграничений – в оборотном порядке.

Два «я»

Вероятные конфликты меж вспоминающим «я» и интересами ощущающего «я » оказались еще более суровой неувязкой, чем Разговоры об оценке жизни я сначала представлял. В опыте «холодная рука» игнорирование продолжительности и правило «пик – конец» приводили к очевидно абсурдному выбору. Почему люди с готовностью соглашались вытерпеть ненадобную боль? Участники предоставляли выбор вспоминающему «я» и предпочитали повторить попытку, оставившую более приятные мемуары, хотя и приносящую больше боли. Выбор на базе мемуаров может Разговоры об оценке жизни быть оправдан в последних случаях (к примеру, при посттравматическом стрессе), но опыт «холодная рука» не был травмирующим. Сторонний наблюдающий, делая выбор за другого, непременно, предложил бы маленькую сессию – в пользу ощущающего «я». Выбор, который люди делали себе, следует признать ошибкой. Игнорирование продолжительности и правило «пик – конец» при оценке историй – и Разговоры об оценке жизни на оперной сцене, и в жизни Джен – тоже плохо объяснимы. Глупо оценивать всю жизнь по ее последним мгновениям либо забывать о продолжительности, решая, какая жизнь предпочтительней.
Вспоминающее «я» – структура Системы 2. Но соответствующие способы, применяемые Системой 2 для оценки отдельных эпизодов и жизни в целом – особенность нашей памяти. Игнорирование продолжительности и правило «пик Разговоры об оценке жизни – конец» появляются в Системе 1 и необязательно соотносятся с ценностями Системы 2. Мы считаем, что длительность принципиальна, но память говорит нам оборотное. Правила, регулирующие оценку прошедшего, становятся нехорошим подспорьем для принятия решений, так как время имеет значение. Главный факт нашего существования – то, что время является очень ограниченным ресурсом Разговоры об оценке жизни, но вспоминающее «я» игнорирует действительность. Игнорирование продолжительности в купе с правилом «пик – конец» приводят к ошибкам: маленький период сильного наслаждения для нас лучше длинноватого периода умеренного наслаждения. Зеркальное отражение этой же ошибки: мы больше боимся недлинного периода насыщенного, но терпимого мучения, чем более длительного периода боли среднего уровня. Игно рирование продолжительности также Разговоры об оценке жизни принуждает нас соглашаться на длинный период средней проблемы, если он кончится отлично, и отрешаться от долгого наслаждения, которое кончится плохо. Чтоб ярче выразить эту идею, вспомните обыденное предостережение: «Не делай этого, пожалеешь». Совет звучит уместно, так как ожидаемое разочарование – приговор, выносимый вспоминающим «я», а поэтому мы воспринимаем подобные Разговоры об оценке жизни суждения как окончательные и разумные. Но не следует забывать, что точка зрения вспоминающего «я» не всегда верна. Беспристрастный наблюдающий, смотря на гедониметрический профиль и помня об интересах ощущающего «я», предложит другой совет. Игнорирование продолжительности, гиперболизированное внимание к пиковым и последним впечатлениям и чувственная оценка прошедшего, соответствующие для Разговоры об оценке жизни вспоминающего «я», приводят к искаженному отражению нашего реального опыта.
И напротив, концепция благополучия, направленная на учет продолжительности, рассматривает идиентично каждый момент жизни не зависимо от того, памятный он либо нет. Некие моменты получают больший вес – либо как памятные, либо как принципиальные. Длительность броского момента следует учесть вместе с его значимостью. Отдельный Разговоры об оценке жизни момент становится особо принципиальным, если оказывает влияние на восприятие будущих моментов. К примеру, час обучения игре на скрипке может потом воздействовать на чувства от игры либо от прослушивания музыки. Куцее кошмарное событие, приведшее к посттравматическому стрессу, следует оценивать с учетом общей продолжительности вызванных им длительных мучений. Исходя из убеждений длительности Разговоры об оценке жизни только позднее можно найти, был ли момент памятным либо значимым. Заявления «я никогда не забуду…» либо «это значимый момент» лучше рассматривать как обещания либо пророчества, которые возможно окажутся – и нередко оказываются – неверными, хотя и произносятся с полной искренностью. Почти все, что мы обещаем держать в голове вечно, благополучно Разговоры об оценке жизни забывается через 10 лет.
Логика взвешивания длительности подку пает, но ее нельзя рассматривать как законченную теорию благополучия, так как люди отождествляют себя с вспоминающим «я» и хлопочут о собственной истории. Теория благополучия не должна игнорировать желания людей. С другой стороны, теория, игнорирующая реальные факты и сфокусированная лишь на том, что человек Разговоры об оценке жизни задумывается о жизни, тоже не годится. Нужно прислушиваться и к вспоминающему, и к ощущающему «я», так как их интересы не всегда совпадают. Философы будут биться над этими неуввязками длительное время.
Вопрос, какое «я» главнее, важен не только лишь для философов; он имеет практическое значение и для Разговоры об оценке жизни выработки политики в почти всех сферах, в особенности в области здравоохранения и общественного обеспечения. Задумайтесь, какие инвестиции требуются для решения различных мед заморочек, включая слепоту, глухоту либо почечную дефицитность. Должны ли инвестиции определяться тем, как люди страшатся этих состояний? Либо тем, как в действительности мучаются эти пациенты? Либо тем Разговоры об оценке жизни, как пациенты желают облегчения мучений и чем готовы пожертвовать ради избавления от страданий? Вероятны разные сравнительные оценки слепоты и глухоты либо колостомии и диализа, зависимо от шкалы оценки страданий. Ответить на все вопросы нелегко, но от этой принципиальной задачи нельзя отмахнуться.
Возможность измерения благополучия как индикатора гос политики уже заинтересовала и Разговоры об оценке жизни ученых, и ряда правительств европейских государств. Всего за пару лет стала реальной мысль о том, что индекс мучения в обществе будет когда-нибудь включен в национальную статистику – вместе с уровнем безработицы, количеством инвалидов и цифрами дохода. Для этого изготовлено уже много.

Эконы и гуманы

В ежедневной речи мы называем человека разумным Разговоры об оценке жизни, если с ним можно дискутировать, если его взоры в целом соответствуют действительности, а его предпочтения отвечают его интересам и ценностям. Слово «рациональный» предл агает образ человека более рассудительного, расчетливого, наименее духовного; но в обыкновенном языке оптимальный человек, непременно, разумен. Для профессионалов в области экономики и принятия решений это Разговоры об оценке жизни прилагательное имеет совсем другое значение. Единственное доказательство рациональности не в том, что взоры и предпочтения человека разумны, а в том, что они внутренне непротиворечивы. Оптимальный человек может веровать в привидения, если все другие его убеждения допускают существование привидений. Оптимальный человек может предпочитать ненависть любви, если его предпочтения Разговоры об оценке жизни непротиворечивы. Рациональность – логическая когерентность, непринципиально, разумная либо нет. Согласно этому определению, эконы рациональны, но умопомрачительно то, что гуманы оптимальными быть не могут. Экон не подвержен праймингу, эффекту WYSIATI, мышлению в узеньких рамках, субъективности и искаженным предпочтениям, – но все это безизбежно для гумана.
Определение рациональности как когерентности неве роятно строго Разговоры об оценке жизни; оно просит четкого выполнения логических правил, что труднодоступно ограниченному мышлению. Согласно этому определению, разумные люди не в состоянии быть оптимальными, но их нельзя из-за этого именовать иррациональными. «Иррациональный» – сильное слово, обозначающее импульсивность, чувственность и упорное сопротивление разумным аргументам. Я нередко морщусь, когда слышу, как будто наша с Амосом работа указывает, что Разговоры об оценке жизни человечий выбор иррационален; по сути наши исследования показывают только, что гуманы плохо описываются моделью «рационального агента».
Хотя гуманы не являются иррациональными, им нередко требуется помощь в формировании более четких суждений и принятии правильных решений; в неких случаях имеющиеся руководящие принципы и социальные университеты могут предоставить помощь такового рода Разговоры об оценке жизни. Подобные догадки кажутся безопасными, но по сути очень спорны. В интерпретации экономистов чикагской школы вера в рациональность челове ка плотно сплетена с идеологией, согласно которой вредоносно (и даже безнравственно) мешать человеку делать свой выбор. Оптимальные люди должны быть свободны и должны трепетно хлопотать о для себя. Милтон Фридмен Разговоры об оценке жизни, ведущий представитель чикагской школы, выразил эту точку зрения в заглавии одной из собственных фаворитных книжек: «Свобода выбора».
Допущение, что личности рациональны, дает разумное основание для либертарианского подхода к публичному порядку: не посягать на право человека на выбор, пока этот выбор не вредит остальным. Взоры либертарианцев находят широкую поддержку из Разговоры об оценке жизни-за восхищения эффективностью рынков при рассредотачивании продуктов людям, готовым заплатить больше. Популярная статья, ставшая броским примером чикагского подхода, озаглавлена «Теория оптимального привыкания»; она разъясняет, как оптимальный человек, предпочитающий огромное и незамедлительное наслаждение, может принять взвешенное решение и согласиться на тяготы губительной привычки в дальнейшем. Я в один прекрасный момент слышал , как Разговоры об оценке жизни представитель чикагской школы Гэри Беккер, один из создателей этой статьи и нобелевский лауреат, наполовину в шуточку, наполовину серьезно обосновывал, что полностью может быть разъяснить «эпидемию ожирения» верой людей в то, что лечущее средство от диабета скоро будет найдено. Он отметил принципиальный пункт: при виде людей, ведущих себя Разговоры об оценке жизни удивительно, поначалу необходимо проверить, нет ли достойной предпосылки такового поведения. Психические интерпретации потребуются, только когда выяснится, что предпосылки невероятны – как, пожалуй, Беккерово разъяснение ожирения.
В обществе эконов правительство должно отступить в сторону, позволяя эконам поступать в согласовании с своим выбором, если они не наносят вреда окружающим. Если мотоциклист желает Разговоры об оценке жизни ехать без шлема, либертарианец поддержит его право на это. Граждане знают, что они делают, – пусть даже решают не накапливать средства на старость либо употреблять вещества, вызывающие привыкание. Время от времени такая позиция получает доказательство: старый человек, не скопивший довольно к пенсии, вызывает не больше сострадания, чем гость ресторана, заказавший очень Разговоры об оценке жизни много и жалующийся на большой счет. Представителям чикагской школы и поведенческим экономистам, отрицающим крайности модели оптимального индивидума, есть о чем поспорить. Свобода – неоспоримая ценность; с этим согласны все участники дискуссии. В отличие от тех, кто неоспоримо верует в рациональность человека, поведенческие экономисты представляют жизнь более сложной. Ни одному поведенческому Разговоры об оценке жизни экономисту не понравится правительство, котор ое заставляет людей к строго равновесному питанию и просмотру только «полезных» телепередач. Но, по воззрению поведенческих экономистов, за свободу приходится платить: расплачиваются и те, кто делает неверный выбор, и общество, которое ощущает себя обязанным посодействовать им. Потому решение о том, защищать ли индивидума от Разговоры об оценке жизни ошибок, представляет проблему для поведенческих экономистов. Экономисты чикагской школы не сталкиваются с таковой неувязкой, так как оптимальные индивиды ошибок не допускают. Для сторонников этой школы свобода бесплатна.
В 2008 году экономист Ричард Талер и правовед Кэсс Санстейн вместе написали книжку «Подталкивание: как сделать лучше наши решения о здоровье Разговоры об оценке жизни, благосостоянии и счастье» (Nudge), которая стремительно стала интернациональным блокбастером и библией поведенческих экономистов. Книжка ввела в лексикон несколько новых определений, включая слова «экон» и «гуман». В ней также предлагаются решения проблемы – как посодействовать людям делать верный выбор, не ограничивая их свободы. Талер и Санстейн защищают позицию либертарианского патернализма: муниципальные и Разговоры об оценке жизни публичные университеты могут подталкивать людей к решениям, которые пойдут им на пользу в длительной перспективе. Предложение подписаться на пенсионный план «по умолчанию» – пример подталкивания. Тяжело утверждать, что свобода каждого ограничивается, когда его подписывают на план автоматом, – ведь для отказа довольно поставить на бланке галочку. Как показано ранее, структурирование личного решения Разговоры об оценке жизни – Талер и Санстейн именуют его «архитектура выбора» – очень оказывает влияние на итог. Подталкивание основано на психических принципах, обрисованных в прошлых главах. Выбор варианта по дефлоту естественно воспринимается как обычный. Отказ от обычного выбора – волевой акт, требующий усилия, большей ответственности; о нем человек пожалеет быстрее, чем о том, чего не Разговоры об оценке жизни сделал. Эти массивные причины ведут к решению человека, который в неприятном случае не знал б ы, что делать.
Гуманы больше, чем эконы, нуждаются в защите от тех, кто эксплуатирует их беспомощности, в особенности капризы Системы 1 и леность Системы 2. Подразумевается, что оптимальные агенты принимают суровые решения взвешенно, используя всю доступную информацию Разговоры об оценке жизни. Экон пристально вчитается в текст договора, до того как подписать его, а гуман навряд ли станет этим заниматься. Беспринципиальные конторы, готовящие договоры, которые клиент обычно подписывает не читая, пользуются обилием легитимных лазеек, маскируя важную информацию маленьким шрифтом и длинноватыми формулировками. Крайности модели оптимального индивидума предполагают, что клиенту Разговоры об оценке жизни не требуется защита – довольно убедиться, что вся принципиальная информация представлена. Размер шрифта и сложность формулировок в приложениях не числятся необходимыми – экон знает, как читать маленький шрифт, когда он имеет значение. И напротив, в книжке «Подталкивание» содержатся советы, требующие от компаний составления просто читаемых договоров, пон ятных клиентам-гуманам. Неплохим знаком будет Разговоры об оценке жизни то, что некие из этих советов повстречали суровое сопротивление компаний, чьи доходы пострадают при наилучшей информированности клиентов. Мир, в каком конторы соперничают, предлагая наилучший продукт, лучше того, где одолевает самый бессовестный.
Восхитительным качеством либертарианского патернализма является его привлекательность для политиков различного уровня. Флагманский пример поведенческой политики – план Разговоры об оценке жизни «Сбереги больше завтра» – был поддержан в Конгрессе необычной коалицией: от последних консерваторов до либералов. «Сбереги больше завтра» – программка денежных сбережений для служащих компаний и организаций. Работнику предлагается увеличивать взносы в пенсионный фонд на фиксированную сумму каждый раз, как он получает надбавку к жалованью. Увеличение взносов делается автоматом, если Разговоры об оценке жизни только сотрудник не подаст заявление об отказе. Это блестящее нововведение, предложенное Ричардом Талером и Шломо Бенарц и в 2003 году, повысило размеры сбережений и открыло новые перспективы для миллионов работников. План основан на психических принципах, которые читателям этой книжки уже знакомы. План не вызывает сопротивления по поводу незамедлительных утрат, так как на этот Разговоры об оценке жизни момент ничего не изменяется; увеличение взносов привязано к увеличению заработной платы, это превращает утраты в будущие прибыли, что еще приятнее; а применение автоматизма согласует леность Системы 2 с долговременными интересами работника. Вприбавок никого не заставляют делать то, чего он делать не желает, и нет никаких уловок и обмана.
Привлекательность либертарианского Разговоры об оценке жизни патернализма ощутили в почти всех странах, включая Англию и Южную Корею; его приняли политики различных направлений, включая английских консерваторов и демократическую администрацию президента Обамы. При правительстве Англии сотворено новое подразделение, чья цель – использовать принципы поведенческой науки к решению муниципальных задач. Офиц иальное заглавие подразделения – «Группа поведенческого инсайта Разговоры об оценке жизни», но почаще и в правительстве, и за его пределами ее именуют «Группа подталкивания». Талер является одним из советников группы.
После выхода книжки «Подталкивание» президент Обама предложил Санстейну место в Отделе инфы и регуляторной политики, что дает исследователю широкие способности внедрять идеи психологии и поведенческой экономики в работу правительственных Разговоры об оценке жизни учреждений. Цель изложена в отчете Административно-бюджетного управления за 2010 год. Читатели этой книжки порадуются логике определенных советов, включая призыв к «ясным, обычным, приметным и осмысленным описаниям». Читатель также выяснит главные заявления, к примеру: «Форма представления очень принципиальна; если, например, описание вероятного результата сформулировано в рамках утраты, это окажет более сильное воздействие Разговоры об оценке жизни, чем если представить его в рамках выигрыша».
В прошлых главах приводились примеры такового фрейминга пр и описании расхода горючего. Посреди дополнительных инноваций – автоматическая запись в программку мед страхования; новенькая версия советов по здоровому питанию, заменившая непонятную «Пищевую пирамиду» броским образом «Пищевой тарелки», нагруженной равновесным набором товаров; правило, принятое Разговоры об оценке жизни министерством сельского хозяйства США, по которому можно использовать на этикетке мясных товаров фразы типа «90 процентов постного мяса» при условии, что надпись «10 процентов жира» выполнена «рядом, знаками такого же цвета, размера и шрифта, на фоне такого же цвета, что и надпись о проценте постного мяса». Гуманам, в отличие от Разговоры об оценке жизни эконов, нужна помощь в принятии правильных решений, и есть опытные и безболезненные варианты таковой помощи.

Две системы

В этой книжке мозговая деятельность описана как сложное взаимодействие 2-ух придуманных персонажей: автоматической Системы 1 и прилагающей усилия Системы 2. Вы сейчас полностью знакомы с нравами этих 2-ух личностей и сможете предвидеть их деяния в разных Разговоры об оценке жизни ситуациях. И, очевидно, вы также помните, что в действительности эти системы не есть – ни в мозгу, ни где-либо еще. Выражение «Система 1 делает А» значит: «А происходит автоматически». А выражение «Система 2 задействована для выполнения Б» значит: «Возбуждение наращивается, зрачки расширяются, внимание сосредоточено, и производится Б». Надеюсь, представление о Разговоры об оценке жизни системах вы отыскали настолько же полезным, как и я; что у вас выработалось интуитивное чутье об особенностях их действий, а главное – вы не задаетесь вопросом, есть ли они по сути. После чего нужного предупреждения я продолжу использовать эти определения до конца.
Внимательная Система 2 – это то, кем мы себя считаем Разговоры об оценке жизни. Система 2 определяет суждения и делает выбор, но нередко одобряет либо доказывает идеи и чувства, возникшие в Системе 1. Вы сможете сами не осознавать, что проект вам нравится, так как создатель проекта кое-чем н апоминает вашу возлюбленную сестру, либо что вы недолюбливаете человека за некое сходство с вашим дантистом. Вобщем, если у Разговоры об оценке жизни вас потребуют разъяснений, вы, порывшись в памяти, отыщите удовлетворительные резоны. Более того, вы сами в их поверите. Но Система 2 – не просто заступник Системы 1; она нередко не дает прорваться на поверхность глуповатым мыслям и ненадобным порывам. Пристальное внимание в почти всех случаях улучшает деятельность (представьте, чем вы рискуете, если Разговоры об оценке жизни при езде по узенькой дороге ваши мысли блуждают неизвестно где) и совсем нужно в ситуациях сопоставления, выбора и обоснования. Но Система 2 – не эталон рациональности. Ее способности ограничены, как и доступные ей сведения. Мы не всегда мыслим прямо и логически, а наши ошибки не всегда связаны с раздражающей и неправильной Разговоры об оценке жизни интуицией – часто они вызваны тем, что мы (наша Система 2) так устроены.
Я уделил много страничек описанию Системы 1 и перечислению ошибок интуитивных суждений, связанных с этой сис темой. Но количество страничек – нехороший показатель соотношения расчудесных озарений и недочетов интуитивного мышления. Система 1 повинна почти во всем из того, что мы делаем некорректно Разговоры об оценке жизни, но зато конкретно ее награда почти во всем, что мы делаем верно, – а это бо́льшая часть наших действий. Наши мысли и деяния в обычных критериях управляются Системой 1 и обычно правильны. Одно из прекрасных достижений – богатая и подробная модель мира, хранящаяся в ассоциативной памяти: в одно мгновение она Разговоры об оценке жизни отличает внезапные действия от обыденных, немедля предлагает идею – что ожидалось заместо сюрприза – и автоматом ищет некоторое разъяснение происходящих событий.
Память также хранит огромное количество умений, скопленных нами в течение жизни, которые автоматом предлагают адекватные решения возникающих заморочек: от решения обойти большой камень на тропинке до умения предупредить гнев недовольного клиента. Для Разговоры об оценке жизни скопления умений нужны устойчивая среда, возможность трени ровки, также резвое и недвусмысленное доказательство корректности мыслей и действий. При наличии этих критерий умения развиваются, а поэтому интуитивные суждения и решения, стремительно приходящие на разум, оказываются по большей части верными. Все это – работа Системы 1, а означает, происходит стремительно и автоматом. Символ Разговоры об оценке жизни опытной работы – способность обрабатывать большой объем инфы стремительно и отлично.
Если возникает вопрос, на который существует готовый ответ, этот ответ всплывает. А если соответственного умения нет? Время от времени (к примеру, в задачке 17 24 =?) для получения определенного ответа приходится звать на помощь Систему 2. Вобщем, Система 1 изредка приходит в Разговоры об оценке жизни замешательство: она не ограничена объемом памяти и расточительна в собственных выкладках. Если нужен ответ на один вопрос, Система 1 сразу дает ответы на схожие вопросы и нередко заместо требуемого ответа предлагает тот, который резвее приходит в голову. В моей концепции эвристики эвристический ответ необяза тельно проще либо экономнее, чем начальный вопрос, – он Разговоры об оценке жизни всего только поближе и находится резвее и проще. Эвристические ответы – не ответы наобум; нередко они приблизительно правильны. А время от времени совсем некорректны.
Система 1 регистрирует когнитивную легкость, с которой обрабатывает информацию, но не подает тревожный сигнал, если информация ненадежна. Интуитивные ответы приходят на мозг стремительно и Разговоры об оценке жизни уверенно, непринципиально, рождает ли их познание либо эвристика. Системе 2 тяжело отличить обоснованные ответы от эвристических. Единственная возможность для Системы 2 – притормозить и попробовать без помощи других отыскать решение, что для ленивой системы не нужно. Многие предложения Системы 1 одобряются без кропотливой проверки, как в задачке о бейсбольной бите и мяче. Так Система Разговоры об оценке жизни 1 получает репутацию источника ошибок и отклонений. Оперативные свойства Системы 1 – эффект WYSIATI, подгонка интенсивности и ассоциативная когерентность, кроме иных, – приводят к прогнозируемым ошибкам и когнитивным и ллюзиям: эффекту привязки, нерегрессивным предчувствиям, лишней убежденности и многим другим.
Как биться с ошибками? Как повысить качество суждений и решений – и наших собственных, и тех Разговоры об оценке жизни публичных институтов, которым служим мы и которые служат нам? Кратко говоря, ничего нельзя достигнуть, не приложив суровых усилий. Я знаю по собственному опыту, что Система 1 учится без охоты. Не считая неких конфигураций, которые я по большей части списываю на возраст, мое интуитивное мышление, как и до этого, склонно к Разговоры об оценке жизни самоуверенности, конструктивным прогнозам и наполеоновским планам. Я увидел только одно улучшение – мне стало легче распознавать ситуации, где возможны ошибки: «Это число станет привязкой…», «Решение поменяется, если сконструировать делему в других рамках…».
И еще: я достигнул еще большего прогресса в выявлении чужих ошибок, чем собственных.
Метод перекрыть ошибки Разговоры об оценке жизни, возникающие в Системе 1, в принципе прост: выудить п ризнаки того, что вы находитесь на когнитивном «минном поле», притормозить и обратиться за подкреплением к Системе 2. Так вы и сделаете, когда в последующий раз встретите иллюзию Мюллера-Лайера. Лицезрев полосы с разнонаправленными стрелками на концах, вы немедля распознаете ситуацию, в какой нельзя доверять собственному Разговоры об оценке жизни воспоминанию о длине линий. К огорчению, эта разумная процедура навряд ли осуществится там, где она нужнее всего. Всем бы хотелось, чтоб предупреждающий звонок звучно звенел всякий раз, как нам угрожает ошибка, но такового звонка нет, а когнитивные иллюзии обычно намного сложнее распознать, чем иллюзии восприятия. Глас разума может Разговоры об оценке жизни быть еще слабее звучного и ясного голоса неверной интуиции, а полагаться на интуицию не охото, если предстоит принять принципиальное решение. Сомнения – совершенно не то, что необходимо, если вы попали в неудачу. В итоге намного проще выяснить минное поле, когда вы видите, как по нему идет кто-то другой, чем когда Разговоры об оценке жизни вы приближаетесь к нему сами. Наблюдате ли меньше заняты когнитивно и поболее открыты для инфы, чем исполнители. Вот поэтому я решил написать книжку для критиков и любителей посудачить, а не для тех, кто воспринимает решения.
Организациям проще, чем индивидуму, избегать ошибок, так как организация, естественно, мыслит медлительнее и Разговоры об оценке жизни может использовать точные процедуры. Организация может ввести и поддерживать применение нужных контрольных списков и поболее сложных процедур – к примеру, прогнозирование по начальной категории и «прижизненный эпикриз». По последней мере, введя строгую терминологию, организация отчасти делает культуру, в какой люди помогают друг дружке на краю минного поля. Чем бы ни Разговоры об оценке жизни занималась организация, она является фабрикой по производству суждений и решений. Хоть какой фабрике необходимы методы обеспечить качество продукции на стадии проекта, производства и окончательного контроля. Надлежащие стадии в производстве решений – формулировка задачи, которую необходимо решить, сбор принципиальной инфы, ведущей к решению, и оценка решения. Если организация желает сделать лучше продукт Разговоры об оценке жизни – принимаемые решения, – нужно увеличивать эффективность на каждой стадии. Все происходит по программке. Непрерывный контроль свойства – кандидатура авральным расследованиям, которые обычно проводятся в организации после происшествия. Для улучшения свойства решений предстоит много сделать. Один пример из многих: как ни удивительно, отсутствует систематическое обучение главным способностям проведения действенных Разговоры об оценке жизни совещаний.
И, в конце концов, для способностей конструктивной критики очень важен более обеспеченный язык. Как в медицине, определение ошибок в суждениях сродни диагностической задачке, для решения которой требуется строгая терминология. Заглавие заболевания – крючок, на который вешается все, что с ней связано, включая распространенность, причины среды, симптомы, прогноз и исцеление. Точно так Разговоры об оценке жизни же ярлычки «эффект привязки», либо «установление узеньких рамок», либо «преувеличенная когерентность» должны вызвать в памя ти все, что понятно об ошибке, ее причинах, последствиях и путях ее преодоления.
Существует ровная связь меж ознакомленными пересудами в коридоре у кулера и правильными решениями. Тем, кто воспринимает решения, бывает проще Разговоры об оценке жизни представить голоса сегодняшних любителей посудачить и будущих критиков, чем услышать нерешительный глас собственных колебаний. Они воспримут более правильное решение, если поверят, что их критики мудры и честны, и если учтут, что их решение будет оцениваться не только лишь по результату, да и по тому, как оно принималось.


Приложение А
Суждения в критериях Разговоры об оценке жизни неопределенности: эвристические способы и ошибки [4 - Статья в первый раз размещена в журнальчике Science (1974. Vol. 185), на российском языке вышла под заглавием «Принятие решений в критериях неопределенности: правила и предубеждения». (Харьков: Гуманитарный центр, 2005) (примеч. перев.).]


Амос Тверски и Даниэль Канеман
Многие решения опираются на представления о вероятности неопределенных событий, таких Разговоры об оценке жизни как победа на выборах, признание подсудимого виноватым либо будущий курс бакса. Эти представления обычно выражаются в таких заявлениях: «думаю, что…», «есть возможность…», «маловероятно, что…» и т.д.. Время от времени представления о неопределенных событиях выражаются в численной форме – как шансы либо личная возможность. Чем определяются такие представления? Как оценивают возможность неопределенных Разговоры об оценке жизни событий либо значение неопределенной величины? Эта статья указывает, что люди полагаются на ограниченный набор эвристических принципов, сводящих сложную задачку оценки вероятности и прогноза значений к более обычным операциям суждений. Нередко эти эвристические способы приносят пользу, но время от времени ведут к грубым и периодическим ошибкам.
Личная оценка вероятности Разговоры об оценке жизни припоминает личную оценку физических величин, таких как расстояние и размер. Подобные суждения ос нованы на данных ограниченной достоверности, которые обрабатываются по эвристическим правилам. К примеру, кажущееся расстояние до объекта отчасти определяется различимостью самого объекта. Чем отчетливее виден объект, тем поближе он кажется размещенным. Это правило обладает некой ценностью, так как в Разговоры об оценке жизни определенных обстоятельствах далекий объект смотрится наименее верно, чем ближний. Но вера в это правило приводит к периодическим ошибкам в оценке расстояния. А именно, расстояния переоцениваются в критериях нехороший видимости, так как контуры объекта размыты. С другой стороны, расстояния недооцениваются в критериях прелестной видимости, так как объекты видны Разговоры об оценке жизни верно. Опора на четкость как на показатель расстояния приводит к частым ошибкам. Такие же преломления таятся и в интуитивных суждениях о вероятности. В этой статье описаны три эвристических способа, при помощи которых оцениваются вероятности и прогнозируются значения величин. Перечислены ошибки, вызванные этими эвристическими м етодами, и приведены практические Разговоры об оценке жизни и теоретические выводы из наблюдений.

Репрезентативность

Вопросы о вероятности, встающие перед людьми, обычно, относятся к одному из последующих типов: какова возможность того, что объект А принадлежит классу Б? Какова возможность того, что событие А – следствие процесса Б? Какова возможность того, что процесс Б приведет к событию А? Отвечая на подобные Разговоры об оценке жизни вопросы, люди обычно опираются на эвристику репрезентативности (типичности): вероятности оцениваются по той степени, в какой А репрезентативно по отношению к Б, другими словами по степени, в какой А припоминает Б. К примеру, если А очень репрезентативно по отношению к Б, возможность того, что А – итог Б, оценивается как высочайшая Разговоры об оценке жизни. С другой стороны, если А не похоже на Б, возможность того, что А – итог Б, оценивается как низкая.
Для иллюстрации суждения по репрезентативности представим человека, которого прошлый сосед о писывает последующим образом: «Стив – робкий и замкнутый, всегда готов посодействовать, но его не много заинтересовывают люди и реальный мир. Смиренный и осторожный, Стив Разговоры об оценке жизни во всем отыскивает порядок и структуру; он очень внимателен к мелочам». Как оценить возможность того, что Стив изберет то либо другое занятие из предложенного перечня (к примеру, крестьянин, торговец, летчик, библиотекарь либо доктор)? Как выстроить эти профессии от более возможной к менее возможной? В эвристике репрезентативности Разговоры об оценке жизни возможность того, к примеру, что Стив – библиотекарь, оценивается по степени его репрезентативности, другими словами по соответствию стереотипу библиотекаря. Исследования демонстрируют, что профессии выбираются в равной мере по принципу вероятности и по принципу схожести [1]. Таковой подход к оценке вероятности приводит к суровым ошибкам, так как сходство либо репрезентативность не учитывают нескольких Разговоры об оценке жизни причин, которые должны оказывать влияние на оценку вероятности.

Игнорирование априорной вероятности. Одним из фак торов, которые не оказывают влияние на репрезентативность, но от которых очень зависит возможность, является априорная возможность, либо начальный частотный уровень событий. В случае со Стивом то, что крестьяне составляют еще бо́льшую часть населения, чем библиотекари Разговоры об оценке жизни, должно оказывать влияние на всякую разумную оценку вероятности того, что Стив – библиотекарь, а не крестьянин. Но суждения априорной вероятности не оказывают влияние на схожесть Стива со стереотипами библиотекарей и фермеров. Если возможность оценивают по репрезентативности, означает, априорные вероятности игнорируются. Эта догадка была испытана в опыте с подтасовкой априорных вероятностей Разговоры об оценке жизни [2]. Участникам предлагали короткие описания нескольких лиц, типо отобранные наобум из подборки 100 экспертов – инженеров и юристов. Для каждого описания участников просили оценить возможность того, что данный человек – инженер, а не юрист. Половине испытуемых гласили, что в группе, из которой отобраны описания, 70 инженеров и 30 юристов; а оставши мся – что в группе Разговоры об оценке жизни 30 инженеров и 70 юристов. Возможность того, что описанный человек – инженер, а не юрист, должна быть выше в первом случае, где инженеров – большая часть, чем во 2-м, где большая часть – юристы. Применение формулы Байеса указывает, что соотношение вероятностей должно быть (0,7/0,3)2, либо 5,44 для каждого описания. Грубо нарушая формулу Байеса, участники в обоих Разговоры об оценке жизни случаях выдавали фактически схожие суждения о вероятности. Разумеется, что участники оценивали возможность принадлежности описанного человека к инженерам, а не к юристам по степени схожести описания с 2-мя стереотипами, практически либо совершенно не беря во внимание априорной вероятности категорий.
Данные об априорной вероятности использовались верно, когда отсутствовала другая информация. Если Разговоры об оценке жизни индивидуальные описания не предлагались, участники соответственно оценивали возможность того, что человек – инженер, как 0,7 и 0,3 в 2-ух сессиях. Но априорные вероятности решительно игнорировались, когда предлагалось описание, даже если оно не несло внутри себя никакой инфы. Последующие ответы иллюстрируют это явление.
«Дику 30 лет. Он женат, деток нет. Очень способный и упрямый Разговоры об оценке жизни, он наверное добьется фуррора в собственной области. Он пользуется признанием коллег».
Такое описание не несет внутри себя никакой инфы относительно того, является ли Дик инженером либо юристом. Соответственно, возможность того, что Дик – инженер, должна приравниваться доле инженеров в общей выборке, как и в случае отсутствия описания. Но участники Разговоры об оценке жизни оценивали возможность того, что Дик – инженер, как 0,5, независимо от того, составляла ли толика инженеров в группе 0,7 либо 0,3. Выходит, что при отсутствии данных люди отвечают по другому, чем при предоставлении никчемных данных. Когда определенных данных нет, априорная возможность употребляется верно; когда есть никчемные данные, априорная возможность игнорируется [3].


razlichiya-mezhdu-regionami-ssha-kak-kulturnie-razlichiya.html
razlichiya-mezhdu-urokom-i-art-terapevticheskim-zanyatiem.html
razlichiya-mezhdu-yazikom-i-dialektom-a-graur.html